Репертуар
Площадь искусств, Музыкальная коллекция
Административные и художественные службы филармонии
Информация о филармонических оркестрах и дирижерах
Гастроли оркестров
Историческая спрaвка
Пресса написать письмо в  Большой зал
Спонсоры написать письмо в Малый залНа ГлавнуюEnglish version
перейти на главную страницу нажмите, чтобы добавить сайт в избранное перейти на главную страницу

Владимир Юровский

 

Встреча с журналистами 23.12.12
Большой зал Филармонии

Запись и обработка текста М.Аршиновой

Расскажите, пожалуйста,  о программе сегодняшнего вечера.

Это приношение несостоявшемуся концу света. Мы знали, что программа пойдет вскоре  после 21 декабря и хотели привезти что-то соответствующее тематике, но с хорошим концом. Поэтому будет Валентин Сильвестров, Третья симфония, первое исполнение (нашими силами - прим. М.А.) которой   в России состоялось в октябре этого года в Москве. Симфония имеет название «Эсхатофония», что в переводе по аналогии с эсхатологией, наукой о конце света,  означает "звучание о конце света". Во втором отделении будет Пятая симфония  Малера, где все  начинается с конца света и заканчивается золотым веком.

С чем связана форма комментария, которую вы используете в своих концертах? 

Я вырос на московских и питерских концертах Геннадия Рождественского, который  был мастером этого жанра. И я преклонялся перед его талантом не только музыканта, но и просветителя. И сейчас настал момент, когда любителям музыки и музыкантам-профессионалам необходимо скорейшее сближение, преодоление чопорно-фрачного пространства, которое нас разделяет, ибо так погибнут и те и другие. Мы останемся  обречены на вечное служение в музее восковых фигур, а публике будет отведена жалкая рол домоседов, уставившихся в экраны компьютера. В Питере есть поклонники современной  музыки,  которым часто некуда пойти,  они слушают музыку дома и  переписываются, кто что услышал. Это существующее гетто недостойно нас. И я не единственный, кто предпринимает шаги к тому, чтоб это изменить. И формы для этого есть разные. Я не люблю мультимедийность, если она не обоснована авторским замыслом. Два дня назад мы в Москве играли Щедрина, подняли из праха его Поэторию на стихи Вознесенского, к сожалению, уже после смерти Вознесенского. Для этой программы были предусмотрены световые эффекты, и они там были. Но если речь идет о симфонии Сильвестрова, то развлекать публику проекциями на экран не достойно этой музыки. С другой стороны,  публику нужно разогреть. Даже многие мои друзья, композиторы и музыковеды, после московского концерта сказали, что если не было бы вступительного слова, они не смогли бы воспринять то количество информации, которое обрушивает эта симфония  на слушателя.

Сколько репетиций вам минимально нужно для того, чтобы подготовить программу?

Все зависит от коллектива и от программы. Я люблю репетировать, для меня это процесс нахождения истины. В то же время репетиция ради репетиции это не мой путь. Например, Евгений Александрович Мравинский, один из моих идолов, - для него репетиция была основной частью работы, как и для Сержа Челибидаки. Я не такой. Иногда чем меньше репетиций, тем лучше, потому что люди будут только  внимательнее на концерте. Но когда речь идет об освоении нового стилистического и культурного пространства, чем больше ты репетируешь, тем лучше. Когда Сильвестров (в период  работы над его симфонией - прим. М.А.)  приезжал в Мюнхен,  он буквально доставал нас по моей просьбе своими замечаниями. Также было и со Щедриным сейчас в Москве. Поначалу он тушевался, но я ему  сказал: «Родион Константинович, пока Вы живы, Вы нам здесь нужны, когда Вас не будет, тут уж мы сами как-нибудь.» Мы репетировали его программу четыре полных дня. Пять очень трудных сочинений. 

Вы используете в работе с оркестром на репетициях метафоры, сравнения?

Приходите к нам на репетицию и смотрите сами. Иногда людям лучше всего не знать, а иногда просто необходимо знать. Иногда лучше какой-нибудь странный образ привести. Главное, чтобы срабатывало, но это уже область психологии.

Вы работаете с Лондонским оркестром. Есть специфика в работе с английскими оркестрами  и с нашими?

Безусловно, есть огромная разница между манерой и традициями английских, и, в большей степени,  лондонских оркестров, так  как все пять  лондонских оркестров  не являются зарплатными. Все музыканты получают там оплату за вызов. Пришел, сыграл, получил деньги. В связи с этим у них есть нормированные часы  работы, не больше шести  часов в день. Нормальный день лондонского оркестранта это: 10.30 - репетиция  начинается, через час небольшой  перерыв, потом еще полтора часа, потом обед, и потом еще два захода. Получается, что  вместе с перерывами музыканты проводят около семи часов в репетиционной студии. 

Ничего подобного нам и не снилось здесь. Максимально здесь работают пять часов с учетом перерывов. В Лондоне любую программу собирают за два дня, независимо от сложности сочинений. Понедельник, вторник - репетиции, среда  - генеральная репетиция и  концерт.  Четверг - уже новая программа. И в связи с этим лондонские музыканты  настолько готовы к работе, настолько быстро соображают, что иногда становится страшно. 

Был известный случай, когда Геннадий Рождественский дирижировал в Лондоне с оркестром ВВС Четвертую симфонию Шостаковича. Оркестр проиграл произведение целиком, после чего Рождественский спросил у концертмейстера,  когда оркестр  в последний раз играл эту симфонию, на что получил ответ: мы читаем  с листа. После чего Рождественский объявил перерыв и долго не мог придти в себя. 

 Но есть у этой системы и негативная сторона. Из-за того, что оркестр не стационарный, состав на каждый концерт формируется заново, меняются и концертмейстеры, что создаёт постоянную ротацию - и, в итоге, традицию каждый раз нужно создавать заново. Выучил с ними произведение - кажется, в следующий раз можешь приехать и играть, но не тут-то было. Если только музыканты не привыкают к дирижеру, который много с ними работает; в таком случае процесс притирки занимает меньше времени. Из-за этого мне приходится много работать в Лондоне, чтобы музыканты не отвыкали от меня. 

Вы сами составляете программы или вам их заказывают залы?

У меня программы все авторские. Общение с публикой - это одна компонента моего концертного стиля, другая - формирование программ. Программа сама по себе может быть артефактом. Об этом Шнитке писал в рецензиях на концерты Алексея Любимова, в том духе что не только то, как было сыграно, но и сама программа стала художественным впечатлением. Такие же программы были у Рождественского. 

 Каковы ваши планы на ближайшие полгода? 

 В феврале в Амстердаме я исполняю  оперу Штрауса «Женщина  без тени», осенью ее же - в Мет. Летом мой последний сезон в Глайндборне. Я продирижирую оперой Рих. Штрауса «Ариадна на Наксосе». После чего современной  оперой - композицией на стихи Эллиота и Бродского с участием и Кантиклов Бенджамена Бриттена молодого композитора  Люка Стайлса из Австралии, композитора на резиденции в Глайндборне ученика Вольфганга Рима. Он напишет для наших молодых солистов сочинение для камерного состава, в основу которого будут положены Кантикли Бриттена;  с разрешения Бриттеновского общества он их оркеструет и напишет свои сочинения на тексты Эллиота, Байрона, Шелли и Бродского в оригинальном английском переводе, которые дополнят композицию. 

Следующий концертный сезон пройдет под знаком юбилея Рихарда Вагнера. Будете ли вы исполнять Вагнера на будущий год? Кто ваши любимые авторы?

Нет не буду, так как и без меня будет много исполнений и концертов с музыкой Вагнера. Я отношусь к Вагнеру неоднозначно. Есть у меня сочинения любимые, такие как «Парсифаль», «Тристан и Изольда», «Нюрнбергские мейстерзингеры»; сочинения, которые меня живо интересуют - «Кольцо нибелунгов», за которое я еще не брался. А есть те, что мне безразличны - «Тангейзер» и «Лоэнгрин». Это дело индивидуальное,  дело вкуса, который я никому не стану навязывать. И у меня, конечно,  сложное отношение к Вагнеру как личности. 

Я Малера очень люблю, а сейчас особенно люблю Сильвестрова. 

Как воспринимают музыку  Сильвестрова и других современных русских композиторов  на Западе?

Композиторы  постсоветского периода идут на Западе  по-разному. Некоторые идут хорошо, некоторые совсем туго. Меня критики били за современную русскую музыку  несколько раз. Больнее всего за Мартынова. Доставалось и за Шнитке. К Сильвестрову отношение прохладное, но более уважительное, потому что он фигура табулированная, и с этим приходится считаться. Есть целое направление музыкантов и критиков, которые относятся к Сильвестрову как к святому. Есть те, кто считает его  юродивым, а  кто-то вообще  в упор не видит. Третью симфонию кроме Москвы я еще нигде не играл. Пятую симфонию играл  в Мюнхене и в Лондоне, где успех был достаточно большой; то есть с музыкой Сильвестрова   еще непочатый край работы. Я очень люблю раннюю Губайдулину, раннего Денисова и раннего Щедрина. Если говорить об этих непохожих авторах, у всех мне почему-то  ближе ранний период. Я это говорю  не к тому,  что они потом стали писать плохую музыку, нет, но мне лично их первая, экспериментальная фаза ближе. Очень люблю «Офферториум» Губайдуллиной, ее фаготный концерт, я в этом смысле, извините, шестидесятник.



Афиша

Большой зал
Репертуар

Январь
Февраль 

 

 Видео

 

 

 Специальные проекты:

Дневник гастролей 

Беседа перед концертом

Творческие встречи

Концерты в Фойе

Конкурсы


Информационный центр 
Филармонии

 Музыкальная
библиотека

 
Детские рассказы и рисунки

Орган

Касса БОЛЬШОГО ЗАЛА
Часы работы кассы
с 11.00 до 20.00,
(в дни концертов до
окончания антракта)
перерыв с 15.00 до 16.00
Справки по Тел. (812) 710-42-90


Касса МАЛОГО ЗАЛА
Тел.(812) 571-83-33
часы работы кассы
с 11.00 до 19.00,
(в дни концертов до 19:30)
перерыв с 15.00 до 16.00
Справки по Тел. (812) 571-42-37

© 2000-2012, Copyright Saint-Petersburg Philharmonia®
Web-мастер сайта

Рейтинг@Mail.ru