Репертуар
Площадь искусств, Музыкальная коллекция
Административные и художественные службы филармонии
Информация о филармонических оркестрах и дирижерах
Гастроли оркестров
Историческая спрaвка
Пресса написать письмо в  Большой зал
Спонсоры написать письмо в Малый залНа ГлавнуюEnglish version
перейти на главную страницу нажмите, чтобы добавить сайт в избранное перейти на главную страницу

Интервью со Станиславом Юденичем

 

 Беседовала Марина Аршинова 
Март 2012

М.А. - Вы впервые выступаете в Большом Зале Санкт-Петербургской филармонии?

С.Ю. - Нет, это не первое мое выступление. И каждый раз особое волнение - ведь здесь, в северной столице, можно сказать, и начиналась моя творческая жизнь. И вот почему. В Ташкентской специализированной музыкальной школе имени Успенского, которую я закончил в 1990 году тогда было немало эвакуированных во время войны ленинградских педагогов. И моим наставником также была выпускница Ленинградской консерватории Наталья Васинкина. Она вложила немало труда в воспитание молодых пианистов, в мое образование, в частности. Эльдар Небольсин, кстати, тоже ее воспитанник. Позже она преподавала в Москве, в Гнесинке. Ее жизнь трагически оборвалась в 2004 году, но забота и тепло Натальи Сергеевны живет со мной и передается моим ученикам.

После школы я решил ехать в Москву к Дмитрию Башкирову. Интуитивно чувствовал, что именно он поможет сформироваться мне как личности, как пианисту. Но он уже был приглашен на работу в Испанию, и предложил мне и Небольсину приехать в Королевскую школу Мадрида. Это было счастливое событие, перевернувшее мою жизнь. В начале 90-х, нам, еще студентам, профессор дал возможность выступить на его классных концертах в Москве и в Петербурге. Это было очень волнительно, надо было достойно показать то, что в тебя было вложено педагогом. У Башкирова всегда был сильный класс, и он до сих пор работает с таким запалом, которого нет сегодня даже у молодых педагогов. Его эмоциональный посыл, который невозможно не уловить, поистине уникален. Забота о каждом звуке или пассаже превращается в поиск истины, некой чаши Грааля, не меньше. И в этом весь он. Благодаря ему, а также Вильяму Грант Наборе (который и организовал эту академию в 1993 году), мне посчастливилось стажироваться в фортепианной академии на озере Комо, в Италии, где довелось поработать с такими мировыми величинами как Карл Ульрих Шнабель, Розалин Турек, Леон Фляйшер, Фу Цонг, Мюррей Перайа. С их помощью я получил уникальную возможность переосмыслить многие произведения, взглянув на них под другим углом.  

М.А. - Как складывалась Ваша “конкурсная сага”?

С.Ю. - Сегодня мне гораздо интереснее «сага» обо всем, что происходит вокруг, и что касается моей педагогической и исполнительской деятельности, а также творчества моих подопечных. Умение находить компромисс в наше непростое время, оставаться носителем и хранителем культуры - задача не из легких. Но тем она и интересна. 

Но и в той, «конкурсной саге» были неожиданные повороты. Тогда, как и любой молодой пианист, я мечтал об участии в конкурсе Клиберна и, казалось, был уже готов к нему в 1997 году, испытав вкус победы на других конкурсах. Вышел в финал этого престижного конкурса в Техасе, был в шаге от победы. Но... заваривая чай, я ошпарил кипятком руку, и в секунду, пристрастие к чаепитию, обернулось для меня если не трагедией, то по крайней мере испытанием на прочность. Часть этой истории вы можете посмотреть в документальном фильме «Играя на грани», который был снят по материалам конкурса Клиберна, но не того, 1997-го года, а следующего, 2001-го. Время дало мне шанс возмужать, обрести нужный опыт. Та «конкурсная сага» закончилась моей победой.

М.А. - Насколько это сильный удар по психике и здоровью человека - подобные «игры на грани»?

С.Ю. - Каждое выступления музыканта, а тем более конкурс, это шаг в неизвестность. И тут важна, безусловно, и подготовка, и настрой, а зачастую просто удача. Мы все очень разные люди, и по-разному воплощаем и понимаем идею успеха. Некоторым просто необходим «конкурсный адреналин» и, пусть, маленькие, но победы. Другие же, будучи замечательными пианистами, не всегда оцениваются однозначно, а зачастую не только не попадают в финал, но даже не проходят отбор на сам конкурс. Тут и можешь судить, насколько внутренне силен человек, может ли он совладать с собой после неудачи и двигаться дальше, или он позволит этой ситуации взять верх. Количество конкурсов выросло настолько, что только ленивый теперь не участвует в них. Как бы вы не относились к конкурсам, но на сегодняшний день для молодого пианиста это возможность быть услышанным, а удача на крупных конкурсах часто бывает залогом успешной карьеры.

М.А. - Много у Вас было концертов после конкурса?

С.Ю. - По условиям конкурса, я должен был дать много концертов и, может, так и шел бы по этой нелегкой тропе, но судьба дала новый повод для закалки и познания своих возможностей: я повредил позвоночник и не мог работать в полную силу. Намечался большой перерыв, так как в данной ситуации мне требовалось длительное время для восстановления. Но наша профессия тем и замечательна, что обладая накопленным багажом знаний, опытом концертной деятельности и желанием поделиться этим с молодыми пианистами для тебя открывается совершенно иная сфера познания всех тайн музыки и культуры в целом через педагогику. Я почувствовал вкус к этой стороне нашей профессии и был несказанно рад успехам моих учеников. И кто знает, может, я бы не отдал столько времени тогда юному, а теперь молодому и опытному пианисту Бехзоду Абдураимову. Его приглашают в лучшие залы мира, а в прессе называют «новым фортепианным идолом», «новым Горовицем». Словом, результат педагогической работы есть. И, несмотря на ее плотный график, я все же рад вернуться к исполнительству вновь, и первый после перерыва сольный концерт в Санкт Петербурге - тому свидетельство. 

М.А. - Вы преподаете в Park University, Parkville, в Миссури. Какие возможности для музыкального обучения предоставляет американская университетская система?

С.Ю. - В Штатах университетская система музыкального образования значительно отличается от той, к которой привыкли мы, когда культура привычным образом оплачивалась из государственного кармана и «карманом» же диктовались условия! Один только факт, что чиновники настоятельно рекомендовали Шостаковичу писать в мажоре, а не в миноре ужасает своей абсурдностью и, кстати, совершенно непонятен американским студентам. Ситуация изменилась с тех пор в России, и хочется верить, что при любых условиях культура выживет. Но в Америке все налажено по-другому. Культура всегда выживала за счет частных вложений. В связи с недавним кризисом, урезаются даже те незначительные дотации для университетов, которые позволяли оплачивать труд многих талантливых педагогов и учебу способных молодых музыкантов, которым не по силам платить такие огромные деньги за образование. Система частных университетов пострадала еще больше, так как плата за обучение являлась гарантией выживания университета.

 В данной ситуации мне было непросто решиться на предложение реализовать интересную музыкальную программу буквально с нуля в Park University, который располагается в живописном месте под названием Parkville, около Kansas City. Несмотря на трудности (ведь я ни разу не пробовал себя в роли организатора целого факультета) мне была дана carte blanche. Единственным условием было создание программы международного уровня за короткое время. Руководство редко понимает масштаб усилий, которые должны быть приложены для воплощения этой весьма благородной идеи. Но тут мне повезло опять. Президент Park University пошла мне навстречу и приняла мои условия, по которым мы должны были пригласить не только педагогов высокого класса и международного уровня, какими являются великолепный израильский скрипач Бен Саевич и лауреат конкурса Чайковского уникальный виолончелист Дэниел Вайс, но и отобрать талантливых молодых музыкантов со всего мира, создав при этом специальный фонд, поддерживающий их обучение. И успех последовал по рассчитанному плану. Перечислять награды и международные премии наших студентов занятие долгое, хоть и приятное.

 М.А. - Звучит как идеальная история...

 С.Ю. - Это, скорее всего, история - реминисценция моей собственной ситуации в жизни, когда мне предоставили возможность заниматься в Международном фортепианном фонде на озере Комо, о котором я уже упоминал. Впоследствии, я был удостоен чести преподавать в этой академии, будучи ее самым молодым профессором.

 Я очень хотел повторить эту уникальную атмосферу и дух чистого творчества, которым я наслаждался в Италии. Несмотря на популярность таких школ как Juilliard или Curtis Institute of Music мне хотелось создать свой микромир, где все студенты получали бы максимум внимания и были бы уверены, что их будут воспитывать не по лекалам, а по индивидуальной программе. Как и в академию Комо, так и в нашу программу студент проходит жесткий отбор, а, пройдя его, понимает, что все только начинается. Ведь для высоких планок нужно и усилий приложить немало. Я занимаюсь самозабвенно, также как занимались и со мной, не считая часов, и того же требую от студентов. Условия им предоставляются поистине уникальные. Городок Parkville - это своего рода деревня «Переделкино», в которой люди творят в тишине и созерцании. Совсем рядом раскинулся Kansas City , где можно ощутить по необходимости суматоху большого города.

М.А. - Вы верите в возможность сольной карьеры своих учеников?

С.Ю. - При таком жестком отборе студентов вера в успех это первое, что должен иметь их педагог. Я, безусловно, верю, что они смогут найти свою нишу в этом многообразии музыкальной жизни. Как бы скудно она ни поддерживалась, она существует. И наша задача привлечь к творчеству как можно больше людей, а для этого нужны первоклассные исполнители. Посредственность никогда не увлекала в духовный мир, а только могла отвернуть людей от него.

М.А. - Как Вы оцениваете американский исполнительский рынок?

С.Ю. - Некоторый опыт позволяет мне составить представление о состоянии дел на американском исполнительском рынке - как бы абсурдно ни звучал этот сугубо экономический термин, но без него не обойтись. С чистым искусством его связывают весьма тонкие нити, но они есть, ведь искусство и есть то, что продается по достаточно высоким ценам в Америке. Другое дело, что список музыкантов, на концерт которых идут лишь услышав их имя, невелик, и поэтому это особая категория исполнителей. Они добились успеха, и это замечательно, что они собирают огромные залы. Но, несмотря на то, что вся система рынка настроена на прибыль, музыкантам приходится ездить по миру и давать бешеное количество концертов, поскольку в одном и том же городе второй раз они не соберут полный зал. И это факт. И уж если ты обладаешь способностью работать и выкладываться на сцене несмотря на бесконечные перелеты и другие неудобства, если ты обладаешь предпринимательской жилкой и знаешь как не только сохранять связи и контакты с машиной по продаже, но и находить новые связи и уметь их наладить, то все что тебе осталось, это пожелать себе здоровья на те долгие годы, которые уже распланированы твоим менеджером.

Другое дело, что даже при удачном раскладе дел на второй план часто уходит основная цель искусства - катарсис, и главным становится ремесло, которое приносит доход, но теряет связь с чем-то вечным и простым. Я за то, чтобы молодые стремились к большому успеху, но всегда надеюсь, что они смогут удержать в себе то чистое и светлое, что в наше время уже стало редкостью, поскольку и музыка и в целом искусство перестало быть хлебом насущным для очень многих людей.

М.А. - Вас беспокоит этот аспект?

С.Ю. - Это не может не волновать любого творческого человека, особенно тех, кто отпускает в мир учеников, надеясь на их успех и способность безбедно жить, делая то, что не приносит, казалось бы, никакой продукции. Много надежд у меня связано с моим воспитанником Бехзодом Абдураимовым, который недавно заключил эксклюзивный контракт со студией Decca на запись дисков. Хочется, чтобы он занял достойное место в списке первоклассных музыкантов, ну, а по части духовной чистоты он слишком крепок, чтобы сойти на рельсы маркетинговой системы ценностей.

Гораздо больше меня беспокоит то, что я смогу воспитать за свою жизнь 20, 50, 100 крепких пианистов, среди них будут, возможно и уникальные люди, но могу ли я гарантировать, что все, чему они научились у меня будет услышано достойной и понимающей публикой? Поэтому, совместно с моей женой Татьяной Юденич я открыл свою школу для детей всех возрастов и способностей, где помимо обучению игре на инструментах дети занимаются рисованием, теорией и историей музыки. Они ходят на наши концерты, и мы стараемся воспитать в них тех, кто однажды, будучи успешным врачом или юристом сможет поддержать искусство и,услышав настоящую музыку, подняться над обыденностью жизни и возвыситься над ней.

Знаете, у Перголези как-то спросили «Почему ты ютишься в таком убогом деревянном домишке и не построишь себе нормального дома?» Он же отвечал: «Звуки, из которых создается моя музыка, дешевле и доступнее, чем камни, необходимые для постройки дома. И потом, кто знает, может мои «строения» окажутся долговечнее?» И он оказался прав.

И пусть у нас будут уютные дома, а не хибары, но все же нельзя в этой жизни ни на секунду забывать, что не ради этого был создан человек. Искусство - это то, что позволяет нам постичь истину. Ради этой истины мы и живем.

 

 

 


Афиша

Большой зал
Репертуар

Январь
Февраль 

 

 Видео

 

 

 Специальные проекты:

Дневник гастролей 

Беседа перед концертом

Творческие встречи

Концерты в Фойе

Конкурсы


Информационный центр 
Филармонии

 Музыкальная
библиотека

 
Детские рассказы и рисунки

Орган

Касса БОЛЬШОГО ЗАЛА
Часы работы кассы
с 11.00 до 20.00,
(в дни концертов до
окончания антракта)
перерыв с 15.00 до 16.00
Справки по Тел. (812) 710-42-90


Касса МАЛОГО ЗАЛА
Тел.(812) 571-83-33
часы работы кассы
с 11.00 до 19.00,
(в дни концертов до 19:30)
перерыв с 15.00 до 16.00
Справки по Тел. (812) 571-42-37

© 2000-2012, Copyright Saint-Petersburg Philharmonia®
Web-мастер сайта

Рейтинг@Mail.ru