Репертуар
Площадь искусств, Музыкальная коллекция
Административные и художественные службы филармонии
Информация о филармонических оркестрах и дирижерах
Гастроли оркестров
Историческая спрaвка
Пресса написать письмо в  Большой зал
Спонсоры написать письмо в Малый залНа ГлавнуюEnglish version
перейти на главную страницу нажмите, чтобы добавить сайт в избранное перейти на главную страницу

 

 

Интервью с Сергеем Стадлером
11 марта 2009 года
Беседовала Марина Аршинова

М.А. – Сергей Валентинович, Ваш концерт пройдет под эгидой абонемента «Семейные концерты». Так что первый вопрос — традиционный, о вашей семье.

С.Ст. – Я родился в семье музыкантов, и то, что сам я стал музыкантом, произошло как-то само собой. Папа мой больше 30 лет играл в Заслуженном коллективе, мама – пианистка, работала в консерватории. Все было традиционно: стал заниматься на скрипке в пять лет, затем поступил в школу-десятилетку при консерватории, потом в консерваторию, в аспирантуру... Словом, все как у всех. Сестра моя – пианистка, мы много с ней играем.

М.А. – Родители много уделяли Вам внимания?

С.Ст. – Конечно. Для скрипача очень важна школа. С маленьким скрипачом должен кто-то все время заниматься, иначе ничего не получится. Со мной занимался папа, затем я учился у Бориса Александровича Сергеева, 100 лет со дня рождения которого будет в апреле. Потом был Вайман, потрясающий скрипач и педагог, он был как-то недооценен и при жизни, и после смерти. Дальше я занимался у Гутникова, затем в Москве у Когана, и аспирантуру оканчивал от имени Третьякова. А в детстве, кстати, я застал еще последние годы Д.Ф.Ойстраха, он со мной тоже занимался. Вот такой потрясающий набор преподавателей.

М.А. – Кто, все-таки, был Вашим главным учителем?

С.Ст. – Наверное, М.И. Вайман.

М.А. – Недавно в интервью перед концертом виолончелист А.Князев говорил о проблемах конкурса Чайковского, о падении уровня молодых скрипачей. Он задал вопрос: А где все наши молодые скрипачи?

С.Ст. – Конкурс Чайковского раньше был имперским конкурсом советской власти. Вся огромная тоталитарная страна стояла за этим. Вопрос первых премий решался на самом верху. В те времена этот конкурс был самым трудным для скрипачей. Как только империя рухнула — сдулся и конкурс Чайковского. Будем надеяться, он еще поднимется, правда, вот этот перенос сроков, непонятно почему сделанный, плохо отразился, как теперь говорят, на его имидже... А что происходит сейчас с молодыми скрипачами и не только со скрипачами, я волею судьбы хорошо знаю. В прошлом году окончили консерваторию те дети, что пошли в первый класс в 90-м году. Профессиональное обучение музыканта это очень долгий процесс, и сейчас мы пожинаем плоды того, что натворили в 90-х годах. Искусство — очень хрупкая вещь, это первое, что идет вниз, и последнее, что поднимается наверх. Поскольку имперское мышление в нашей стране очень сильно, получается так, что в отсутствие государственной политики в отношении культуры и всего, что с ней связано, искусство очень падает. Хочется думать, что сейчас подобная государственная политика вернется, но даже в этом случае результата можно будет ждать не раньше, чем лет через двадцать. Это очень хрупкий и долгий процесс. И еще одно соображение, которое играет все более важную роль. Двадцатый век был веком больших личностей. Не думаю, что двадцать первый будет таким. И поэтому очень важно отношение музыкантов в России к своей профессии. Как обычно бывает: мама с папой приводят ребенка в школу с надеждой, что из него вырастет новый Ойстрах. Но Ойстрах случается один на миллиард, и то не всегда. Скоро выясняется, что не только Ойстраха, но и просто солиста не получается. Пытаются побеждать на конкурсах, делать «большую карьеру» и зарабатывать большие деньги, мечтают быть знаменитым и оттого счастливым, как им кажется, и все бесполезно. Тогда родители ложатся лицом к стенке, а дети садятся в оркестр с ощущением полного фиаско в жизни. А в Германии, скажем, музыканты мечтают сесть в оркестр Берлинской филармонии. Те, кому суждено стать солистами — это люди с комплексом выдающихся данных, у них особый путь и все другое. Таких сразу видно. А остальным нужно просто спокойно научиться относиться к музыке как к своей хорошей профессии, тогда у нас сильно поправится отношение и к профессии музыканта, и к оркестровой игре. Нынешних студентов не учат профессиональному отношению к работе в оркестре. Они ничего не умеют, приходя на работу. То есть они играют ровно так, как играют сегодня наши оркестры. В смысле качества и уровня оркестровой игры мы живем, словно на необитаемом острове. А в мире здесь, в целом, интересная ситуация: квалификация некоторых оркестров выше, чем уровень возглавляющих их дирижеров, но это тоже долго не продлится.

М.А. – Недавно проведенный в Большом зале социологический опрос показал, что среди наших слушателей лишь 3% - студенты консерватории. Может, они не ассоциируют себя со своей будущей профессией, и оттого не интересуются концертной жизнью?

С.Ст. – Я не буду за них говорить, что они думают. Когда я рос, нам было необходимо знать, как играют мастера, что делают те, кто идет впереди нас. Меня больше всего удивляет полное отсутствие интереса к этому у нынешних студентов. Это результат определенных процессов, что стоят в одном ряду: нажал на кнопку компьютера — и не нужно много думать, читать, можно быстро получить искомый ответ. А высокое искусство так не получается. И действительно, не получается сейчас, если прямо и честно сказать. Мы находимся сейчас в самой низине этого процесса.

М.А. – Звучит не обнадеживающе...

С.Ст. – Наоборот! Есть надежда на лучшее! Я в сегодняшнем своем положении не имею права думать иначе. Сегодня у нас довольно благополучное время, нет войн, катаклизмов. Вспомните, какая жизнь была раньше, а сейчас можно спокойно жить, никто вас не трогает. Люди расслабились, принялись зарабатывать деньги, правда, в России их любят больше из воздуха создать. Время наше не очень творческое. Жизненный стандарт очень повысился, сегодня идея бессребреника, который думает только о музыке, как-то не работает. Я часто думаю, что школа-десятилетка при консерватории должна быть элитарной. Но это комплекс проблем не только морально-этического характера.

М.А. – Вернемся к предстоящему концерту. Вы выступите в двух ипостасях: как солист и как дирижер. Прокомментируйте, пожалуйста, также и программу концерта.

С.Ст. – Да, я живу сегодня в музыке в двух профессиях, пополам. А идея программы, конечно, романтическая, все строится вокруг Паганини. Лист находился под большим впечатлением от личности Паганини, у него есть и произведения, специально этому посвященные. «Гарольд» написан также для Паганини, по его заказу. Паганини очень поддержал в жизни Берлиоза, и попросил для себя написать произведение.

М.А. – А почему тогда Берлиоз написал партию для альта, а не для скрипки?

С.Ст. – Об этом мне не удалось Берлиоза спросить. Партия альта в этом сочинении довольно специфическая и достаточно скромная. Поэтому Паганини играть ее не стал. Это действительно симфония с солирующим альтом. А Берлиоз впоследствии посвятил Паганини «Ромео и Юлию». Я вообще к Паганини отношусь серьезно, считаю его огромной личностью в исполнительском плане. Он поднял исполнительство на ту планку, где оно потом долго еще находилось.

М.А. – Вам довелось играть в «живых» концертах на знаменитой скрипке Гварнери, «Дель Джезу», принадлежавшей Никколо Паганини.

С.Ст. – Я много уже об этом рассказывал. Это особенный инструмент, скрипка-легенда, которая много привносит с собой. Сам Паганини называл ее «моя пушка», «il cannone» по-итальянски.

М.А. – Мурашки бегали по спине?

С.Ст. – У публики — не знаю, это дело публики.

М.А. – А у Вас?

С.Ст. – А это уже мои проблемы.

М.А. – Огромное спасибо, Сергей Валентинович, за Ваш рассказ. Успеха Вам и до встречи на концерте.

© При копировании текста интервью ссылка на сайт филармонии обязательна ®


Афиша

Большой зал
Репертуар

Январь
Февраль 

 

 Видео

 

 

 Специальные проекты:

Дневник гастролей 

Беседа перед концертом

Творческие встречи

Концерты в Фойе

Конкурсы


Информационный центр 
Филармонии

 Музыкальная
библиотека

 
Детские рассказы и рисунки

Орган

Касса БОЛЬШОГО ЗАЛА
Часы работы кассы
с 11.00 до 20.00,
(в дни концертов до
окончания антракта)
перерыв с 15.00 до 16.00
Справки по Тел. (812) 710-42-90


Касса МАЛОГО ЗАЛА
Тел.(812) 571-83-33
часы работы кассы
с 11.00 до 19.00,
(в дни концертов до 19:30)
перерыв с 15.00 до 16.00
Справки по Тел. (812) 571-42-37

© 2000-2012, Copyright Saint-Petersburg Philharmonia®
Web-мастер сайта

Рейтинг@Mail.ru