Репертуар
Площадь искусств, Музыкальная коллекция
Административные и художественные службы филармонии
Информация о филармонических оркестрах и дирижерах
Гастроли оркестров
Историческая спрaвка
Пресса написать письмо в  Большой зал
Спонсоры написать письмо в Малый залНа ГлавнуюEnglish version
перейти на главную страницу нажмите, чтобы добавить сайт в избранное перейти на главную страницу

 

Интервью с Александром Князевым
8 февраля 2009 года
Беседовала Марина Аршинова

М.А. - Александр, о Вас говорят как об одном из самых харизматичных артистов нашего времени. Ваше имя как-то связано с мистикой, с тайнами. Вы хотите подтвердить или опровергнуть это мнение?

А.К. - Про себя трудно говорить. А в самой музыке заложен огромный заряд мистицизма и демонизма. Если заниматься этим серьёзно, можно найти удивительные психологические и философские моменты. Музыка это самое абстрактное и самое глубокое из искусств. И если попытаться понять, что это за явление — возникнет масса интересных вещей. Взять к примеру Баха, я много им занимаюсь. Не бывает добра без зла, дня без ночи. Бах это вселенная, в которой сосредоточено все. Есть и святость, и демонизм. Кто-то скажет, что я слишком увлёкся, но я это действительно слышу. Огромная энергия сопутствует музыке разных композиторов. Брамс и Бетховен, например, стимулируют агрессивную энергию, все это воздействует на подсознание. Моцарт — самый загадочный из композиторов. Его последние фортепианные концерты, мажорные, полны тем не менее глубокого пессимизма. Я это слышу, хоть мне и трудно объяснить это словами. Музыка неоднозначна. Я, в основном, этим сейчас и занимаюсь — исследую все эти вещи, ведь уровень какой-то мною уже достигнут, репертуар в основном сделан. Новые произведения я играю редко, больше увлекаюсь переложениями, расширяю виолончельный репертуар.

М.А.- Гладко ли складывалась Ваша карьера?

А.К. - Судите сами: в 16 лет я выиграл всесоюзный конкурс, в 17 получил третью премию на Конкурсе Чайковского. А дальше вторглась судьба. Я очень тяжело заболел мышечным заболеванием. Не сразу понял, какой кошмар на меня обрушился, заболели руки, я думал, ну, история на месяц-два. Да и врачу моему, лучшему специалисту в Москве по нервным болезням, не приходило в голову, что я заболел именно этим заболеванием. Причём, представляете, рядом в кабинете стоял аппарат, проверь он меня на нём – сразу бы понял, в чем дело, но никто поначалу не подозревал, что всё так плохо. А когда, наконец, всё выяснили – схватились за голову. Несколько месяцев было потеряно. Девять из десяти врачей сомневались, что я смогу двигаться, не то что играть на виолончели. Это было такое тяжёлое время для меня… Мне исполнилось 20 лет. Тогда же умерла моя мама. Только один мой врач верил, что сможет меня вылечить, он и вылечил. Но всё это страшно затянулось. На пять лет. Потом, правда, я быстро набрал форму, и в 1988 году уже сыграл свой первый сольный концерт. Мы с моей тогда ещё будущей женой Катей Воскресенской поехали в Трапани на конкурс камерных ансамблей, где получили первую премию, обыграв знаменитый нынче квартет Изаи. Сегодня это мои друзья, недавно мы с ними вместе играли, через 20 лет поле конкурса. Они и жену мою Катю помнят. (Екатерина Воскресенская трагически погибла во время гастролей в ЮАР в автокатастрофе в 1994 году,- прим. М.А.)

В общем, на этой болезни я в общей сложности потерял 10 лет концертной жизни. Хоть я и выздоровел полностью, но у меня вообще не было концертов. Вы же знаете, как относятся к тем, кто на 5 лет выбыл из строя…

М.А. - Вообще-то не знаю.

А.К. - Тогда я расскажу. Человека «хоронят», оградку ставят. Никто не ждёт его возвращения. Пошли слухи: недавно приезжала такая-то, она говорила, что Князев не может смычок в руках держать. А я уже играю вовсю. Приезжаю куда-нибудь – на меня смотрят как-то странно. Потом признаются, что слыхали: я давно уже сошёл с ума, лежу в психушке. В 85-го по 90-ый год я всем доказывал, что жив, что не в психушке. Но стена не пробивалась! От нечего делать начал играть на органе, не хотел терять время, я вообще-то всегда хотел этим заняться, а тут время появилось. В общем, всё это толкнуло меня к тому, что я понял: нужно выходить ещё раз играть на конкурсе Чайковского, иначе никого ни в чём не убедишь. Представляете, как это было приятно, когда вам уже не 17, а 29. К тому же, я столкнулся с ужасающей ситуацией: председатель жюри Даниил Шафран был категорически против моего участия в конкурсе.

М.А. - Почему?

А.К. - Сейчас уже невозможно точно это сказать, да и не нужно, не будем ворошить прошлое. Скажу лишь, что он позвонил моему педагогу, у которого я учился еще в Гнесинской школе, а тот передал весь разговор мне.
- Звонил,- говорит, - Даниил Борисович и умолял отговорить тебя от участия в конкурсе. Он тебя слушал, говорит, ты играешь ужасающе, слетишь с первого тура, и вся твоя карьера пойдет к черту.
Я отвечаю:
- Мне терять нечего, моя карьера уже и так пошла именно туда.
- Да, но вспомни, у тебя же есть третья премия, может, постепенно…
Тогда я ему сказал:
- Вы 12 лет учили меня в школе. Можно, я приду и сыграю Вам программу, чтобы Вы сами всё услышали?
Он послушал и сказал, что ничего плохого, в принципе, не видит, то есть, не слышит. Я вышел на жеребьёвку и увидел стальной взгляд Шафрана. Но я верил в себя и оказался прав. Я получил тогда вторую премию. Первую получил один немец, которого никто больше не слыхал с тех пор. Ладно, всё ясно с этими конкурсами.

М.А. - Вы сами были членом жюри конкурса Чайковского. Какие у Вас остались впечатления?

А.К. - Ужасающие. Всё продажно, все коррумпировано. Лучших виолончелистов жюри хладнокровно убирает с первых туров, а премии дают своим.

М.А. – Вам, конечно, виднее, но ведь среди лауреатов этого конкурса много и выдающихся музыкантов. Вчера, например, мы беседовали с Борисом Березовским, победителем одного из конкурсов Чайковского.

А.К. - Возможно, среди пианистов ситуация в этом плане и лучше. Действительно, Коля Луганский – замечательный пианист, Березовский – ярчайший талант, я говорю это не потому, что они — мои друзья и партнеры в концертах. Это факт. Денис Мацуев – все знают, какая прекрасная у него карьера, и с каждым годом он играет все лучше и лучше. У виолончелистов ситуация другая. Только на последнем конкурсе появился крупный, яркий артист, Саша Бузлов. Ему присудили вторую премию, и я верю в его большое будущее. А если говорить о скрипачах – а где вообще все наши скрипачи? Я имею ввиду тех, кто живет в России и играл на конкурсе Чайковского. Такие как Репин или Венгеров представляют другие страны, давно живут заграницей. Я вижу только одну настоящую молодую скрипачку – Алену Баеву.

М.А. - Расскажите, пожалуйста, о Вашем инструменте.

А.К. - Это виолончель работы мастера Бергонци 1733 года из Госколлекции, на которой я играю с 1987 года. На ней когда-то играл Пятигорский, а за ним – Кнушевицкий.

М.А. - Вы исполняете в предстоящем концерте со скрипачом Дмитрием Махтиным новое произведение…

А.К. - Да, это сочинение посвящено памяти великого маэстро Евгения Федоровича Светланова. Его автор, Рене Керинг — артистический директор фестиваля Радио Франс в Монпелье, большой друг Светланова. Кстати, на фестивале в Монпелье Светланов выступал в предпоследний раз за месяц до своей смерти, ставил «Мадам Баттерфляй». Я был на этом спектакле. К годовщине со дня рождения Светланова Рене написал произведение с общим названием «Кольца памяти», где первая часть это воспоминание, а вторая – реальный образ и музыкальный портрет Евгения Фёдоровича. Первая часть носит медитативный характер. Если честно, то мне трудно об этом судить. Я мало играл современной музыки, это вообще-то не мой мир. В данном случае я чувствую свою причастность этому сочинению, ведь в последние годы мне посчастливилось выступать вместе со Светлановым. Мы записали с ним диск – Шеломо Блоха и концерт Мясковского. Я поначалу не очень хорошо понимал эту музыку, но Евгений Фёдорович, влюблённый в творчество Мясковского, сумел меня увлечь им. Я хорошо помню наш концерт с этой программой как раз на фестивале в Монпелье. Во Франции концерт Мясковского исполнялся тогда в первый раз, были восторженные рецензии критиков, на меня обратили внимание в концертном бюро Сарфати, началась моя карьера во Франции. Эти воспоминания мне очень дороги. Надеюсь, что за несколько дней до предстоящего концерта в БЗФ мы с Митей Махтиным, дирижёром Александром Ведерниковым и с оркестром сможем добиться яркого и эффектного прочтения произведения Керинга, чтобы исполнение наше было достойно памяти Е.Ф.Светланова.

М.А. - Не сомневаюсь, что у Вас это получится. Спасибо за Ваш рассказ, и, до встречи на концерте!

© При копировании текста интервью ссылка на сайт филармонии обязательна ®


Афиша

Большой зал
Репертуар

Январь
Февраль 

 

 Видео

 

 

 Специальные проекты:

Дневник гастролей 

Беседа перед концертом

Творческие встречи

Концерты в Фойе

Конкурсы


Информационный центр 
Филармонии

 Музыкальная
библиотека

 
Детские рассказы и рисунки

Орган

Касса БОЛЬШОГО ЗАЛА
Часы работы кассы
с 11.00 до 20.00,
(в дни концертов до
окончания антракта)
перерыв с 15.00 до 16.00
Справки по Тел. (812) 710-42-90


Касса МАЛОГО ЗАЛА
Тел.(812) 571-83-33
часы работы кассы
с 11.00 до 19.00,
(в дни концертов до 19:30)
перерыв с 15.00 до 16.00
Справки по Тел. (812) 571-42-37

© 2000-2012, Copyright Saint-Petersburg Philharmonia®
Web-мастер сайта

Рейтинг@Mail.ru