Репертуар
Площадь искусств, Музыкальная коллекция
Административные и художественные службы филармонии
Информация о филармонических оркестрах и дирижерах
Гастроли оркестров
Историческая спрaвка
Пресса написать письмо в  Большой зал
Спонсоры написать письмо в Малый залНа ГлавнуюEnglish version
перейти на главную страницу нажмите, чтобы добавить сайт в избранное перейти на главную страницу

Интервью с Питером ДОНОХОУ
Перед концертом 20 марта 2010 года
Беседовала Марина Аршинова

Начало Вашей пианистической карьере положил Конкурс Чайковского 1982 года

Я до сих пор помню эту потрясающую атмосферу, которая царила в концертных залах в советские годы. Не знаю, существует ли она до сих пор. Публика приходила на концерт просто одержимая, думаю, это было особое время.

После конкурса я очень часто бывал в России с концертами. Были годы, когда я приезжал каждые три месяца. Но только в Ленинград и в Москву. Однажды еще был Вильнюсе и в Тбилиси, но это уже не Россия. А я ужасно хотел побывать в Сибири, увидеть все это своими глазами. Меня не приглашали туда вплоть до 1996 года, когда мне удалось наконец попасть в Новосибирск, Екатеринбург, Омск, Ханты-Мансийск, Челябинск, Курган. Мне очень дороги эти воспоминания. В каждой стране это так: чем меньше город - тем более трепетная там публика.

У вас великолепная пианистическая школа. Где Вы ее получили? В Англии есть традиции фортепианной педагогики?

Очень интересный вопрос. По поводу традиций - отвечу, что их нет. Конечно, существует небольшое количество хороших учителей музыки и наряду с ними десятки, сотни тысяч прочих. Мне повезло - мое детство выпало на начало 60-х, на годы расцвета культуры в Англии. Это происходило во многом благодаря притоку эмигрантов в основном из России и других восточноевропейских стран - Польши и пр. Для того, чтобы стать музыкантом, нужно серьезно заниматься с детства, как это принято в России. В Англии же все не так: когда мы наконец находим, то, что нам нравится и то, чем мы хотим заниматься - часто бывает уже поздно.

А как это было у вас?

У меня было по-другому. Мои родители очень верили в пользу раннего развития. С тех пор как я себя помню, я выбрал музыку основным занятием в жизни - и вступил тем самым в битву со школой, где мне говорили: сначала сделай то, что положено, а затем отдыхай, занимайся тем, что нравится. Я же «отдыхал» целыми днями. У меня был другой взгляд на вещи, меня считали странным. Я и был странным и совершенно отдельным из-за своей поглощенности музыкой. Даже не фортепиано, а шире - музыкой. Меня поддерживали родители, иногда они спорили, не соглашались друг с другом в вопросах моего воспитания. Мне повезло с учителями. Первым учителем была моя мама. У нас в Англии принято выбирать учителя, который ближе живет - так вот, мне и в этом повезло. Мои учителя, жившие неподалеку, были ничем не знамениты, они просто были хорошими учителями и по-доброму ко мне относились. А вообще фортепианной школы в Англии нет, ее не существует. Каждый из знаменитых английских пианистов, Джон Огдон, Лилл, Барри Дуглас, не представляет британскую школу. Они появились не благодаря ей, а вопреки ее отсутствию. Огдон был вообще как инопланетянин, очень странный, ни на кого не похожий человек, фантастически талантливый. Его открыли на Конкурсе Чайковского. В Британии до этого его талант не распознали.

Если коротко суммировать, какие моменты оказали решающее влияние на Вашу судьбу?

Первым таким обстоятельством, совершенно уникальным, которое невозможно скопировать, так как это все вышло случайно - была моя страсть овладеть игрой на максимально возможном количестве инструментов. Я играл на духовых, на струнных, но главное - на ударных. Как я уже упоминал, в 1960-х годах в моей стране произошел культурный взрыв, в результате которого на нас хлынула новая музыка - Мессиан, Штокхаузен, Булез, Лютославский. И ударные играли очень важную роль в этой музыке. На «Промсах» в те годы концертмейстером группы ударных был мой учитель, Гилберт Вебстер. Он удивительный человек. Начинал как страховой агент, затем стал джазовым музыкантом, и дослужился до концертмейстера группы ударных в Би Би Си Симфонии. Он изменил мое восприятие музыки, мое отношение к ней. Он не учил меня играть на рояле, но он дал мне базовые исполнительские принципы, которые я воспринял на всю жизнь. Моя страсть к музыке в те годы стала всепоглощающей, я не мог остановиться и брался за все - играл в оркестре, пел в хоре, делал инструментовки, дирижировал, писал музыку, читал лекции. Мне было уже 23 или 24 года, когда я окончательно решил стать пианистом.

Вы просто натуральный, чистопородный гений

Думаю, это не совсем так, но в моей игре на фортепиано с тех пор присутствует ощущение ансамбля, совместного музицирования. Я люблю оркестр и люблю как солист быть частью этого большого ансамбля, а не отдельно существующим инструментом.

Следующим решающим моментом в моей жизни было знакомство с моим коллегой Саймоном Рэттлом. Мы с ним примерно одного возраста, он уроженец севера Англии. Рэттл тоже был студентом ударником. Помимо этого он играл на фортепиано и на кларнете и всегда, конечно, хотел стать дирижером. Мы подружились с ним, когда были подростками. Я помню его первые шаги и первые триумфы. Ему было 17 лет, когда он продирижировал «Весну Священную», а я у него в оркестре играл на литаврах эту очень трудную партию. Впоследствии, на протяжении всей жизни мы с ним много играли и записывались. Не знаю, как я на него, но он на меня очень сильно повлиял.

А затем был Конкурс Чайковского, после которого я стал много выступать как пианист, это третий пункт.

И еще одной такой точкой отсчета в моей жизни стал Оливье Мессиан, у которого я учился в Париже. Мессиан был очень настоящим человеком, никогда не актерствовал, был наивным, очень религиозным и невероятно интеллектуальным - у него в голове был компьютер. Мессиан обладал тем же свойством, что и Скрябин - он видел звуки цветными. Очень скромный человек, Мессиан был прекрасным примером для подражания. Последний великий композитор в истории музыки, с моей точки зрения. Хотя, может, мы еще увидим потрясающий взлет музыки, кто знает.

В вопросе отношения к современной музыке мнения исполнителей первого ряда делятся в диапазоне от «современной музыки, достойной исполнения, нет» до «нужно ее играть, чтобы наше искусство не превратилось окончательно в музейное».

Думаю, правы и те, и другие. Современная музыка двадцать лет назад и то, что она представляет собой сейчас - очень разные вещи, и в этом тоже кроется ответ. Булез, Штокхаузен, Стравинский, Шостакович еще недавно считались современным композиторами. В Англии 60-х Дебюсси считался современной музыкой, музыкой 20-го века. Сегодня это, конечно, не так. В 20 веке все невероятно усложнилось, искусство стало безумно интеллектуальным. Если в 19 веке композиторы сами исполняли свою музыку, то в 20-м они очень отдалились от этого, и вообще, отдалились от широкой аудитории, оставив себе лишь небольшую горстку интеллектуалов. В 70-х и 80-х годах прошлого века искусство стало таким сложным, что его перестали воспринимать. Встал вопрос о соотношении между коммерческой составляющей музыки и ее содержанием. Минимализм можно считать компромиссным решением этого вопроса.

В нынешнем концерте Вы исполняете пьесу Мессиана под названием «Катейаджайа». Что означает это слово?

Слово «Кантейаджайа» означает не более чем «Турангалила», и не имеет своего значения. Это части разных слов на санскрите, собранные в одно слово. Философски, идейно это произведение напоминает «Остров Радости» Дебюсси. Там есть несколько небольших эпизодов разного характера, ведущих к восторженной кульминации. В российских концертах я играю программу, в которой первое отделение отдано немецкой музыке, а второе - французской: Франк, Равель, Мессиан. Кстати, Сезар Франк, современник Листа, по моему мнению, был самым близким предшественником Мессиана, если посмотреть на религиозно-экстатический характер его творчества.

Сколько концертов вы даете в год?

Около 130. Среди них и концерты с оркестром, и сольные, и камерные программы. Впрочем, я планирую в ближайшем будущем кое-что поменять в моем графике и играть меньше концертов. Хочу больше времени уделять своей семье.

Как вы думаете, есть ли будущее у нынешних молодых талантливых музыкантов в Британии?

Хотелось бы надеяться, что у нас у всех оно есть, это будущее. Я лично в этом не уверен, учитывая политику властей в Англии в отношении искусства. Оно сейчас попросту не ценится. Думаю, нынешним молодым будет очень трудно, гораздо труднее чем было нам. Мы живем в очень странное время, время огромных изменений в культуре, к которым нужно привыкнуть.

Эти вопросы стоят сегодня очень остро не только в Англии

У вас в России есть огромная национальная гордость - это ваша культура. В Англии ничего подобного нет. Нам нечем особо гордиться, у нас есть Шекспир и еще прекрасные ландшафты.. Когда английские оркестры гастролируют - они играют русскую музыку. Русские оркестры тоже играют русскую музыку. Весь мир хочет слушать Чайковского и Рахманинова. В Америке, в Англии, в Японии, в Китае, в Австралии. Только в Германии это по-другому. Там еще слушают Бетховена, Брамса, Вагнера, Брукнера.

Эта одержимость русской музыкой во всем мире сводится в основном к симфониям и балетам Чайковского и фортепианным концертам Рахманинова. Русская музыка оказала решающее влияние на всю музыку 20 века. Бриттен имел большие связи с Россией, испытывал на себе сильное влияние русской музыки. Святослав Рихтер был большим его почитателем. Есть такой хороший английский композитор Артур Блисс. Он всю жизнь прожил в Америке, но по духу оставался британцем. В его замечательном фортепианном концерте я тоже слышу влияние русских композиторов. Стравинский, всю жизнь проживший в эмиграции, так и остался русским композитором, учеником Римского-Корсакова, и я имею в виду не только и не столько «Петрушку», а более поздние его вещи, например, Концертный дуэт для скрипки фортепиано. Даже Гершвин, выходец из русско-еврейской эмигрантской семьи, который комбинировал своей музыке разные вещи, - и тот не избежал влияния русских композиторов. Так что это мощная традиция, может быть, основная в музыкальном искусстве последнего столетия, которую нельзя недооценивать.


© При копировании текста интервью ссылка на сайт филармонии обязательна ®


Афиша

Большой зал
Репертуар

Январь
Февраль 

 

 Видео

 

 

 Специальные проекты:

Дневник гастролей 

Беседа перед концертом

Творческие встречи

Концерты в Фойе

Конкурсы


Информационный центр 
Филармонии

 Музыкальная
библиотека

 
Детские рассказы и рисунки

Орган

Касса БОЛЬШОГО ЗАЛА
Часы работы кассы
с 11.00 до 20.00,
(в дни концертов до
окончания антракта)
перерыв с 15.00 до 16.00
Справки по Тел. (812) 710-42-90


Касса МАЛОГО ЗАЛА
Тел.(812) 571-83-33
часы работы кассы
с 11.00 до 19.00,
(в дни концертов до 19:30)
перерыв с 15.00 до 16.00
Справки по Тел. (812) 571-42-37

© 2000-2012, Copyright Saint-Petersburg Philharmonia®
Web-мастер сайта

Рейтинг@Mail.ru