Репертуар
Площадь искусств, Музыкальная коллекция
Административные и художественные службы филармонии
Информация о филармонических оркестрах и дирижерах
Гастроли оркестров
Историческая спрaвка
Пресса написать письмо в  Большой зал
Спонсоры написать письмо в Малый залНа ГлавнуюEnglish version
перейти на главную страницу нажмите, чтобы добавить сайт в избранное перейти на главную страницу

KURIER, ВЕНА, 28 НОЯБРЯ 2012 ГОДА

Как мастера из России раздают свои подарки хозяевам

Критика 

Снова и снова звучит валторна. Как красная нить. Второй концерт для фортепиано Иоганнеса Брамса начинается тремя четвертными и одной триолью. Затем в третьей части Десятой симфонии Шостаковича снова возникают характерные звуки валторны. Музыкант-исполнитель из оркестра Санкт-Петербургской Филармонии по праву был награждён бурными аплодисментами. И его коллеги по оркестру тоже. В течение двух вечеров старейший симфонический оркестр России давал концерты в венском «Музикферайне». Юрий Темирканов и его оркестр считаются во всём мире авторитетными исполнителями музыки Шостаковича. Начало Десятой симфонии Шостаковича меланхолично. Низкие ноты струнных, затем мелодия кларнета. Через пятьдесят минут тональность ми-минор превратилась в ми-мажор. Крепкий орешек, который петербуржцы сыграли хорошо, лишив, однако, необходимой строгости.

Если в начале Второго фортепианного концерта Брамса звучание оркестровой партии ещё было несколько вязким и тягучим, то от части к части интерпретация произведения нравилась всё больше. Нельсон Фрейре – серьёзный пианист. Шелковистое звучание его пиано в Анданте, общая трактовка лирических пассажей стали кульминационными моментами концерта в понедельник.

МАРИОН АЙГЛЬ / MARION EIGL

Перейти к оригиналу статьи >>
 

KRONENZEITUNG, ВЕНА, 28 НОЯБРЯ 2012 ГОДА

«Музикферайн»: петербуржцы, Темирканов - Экстра-класс!

Первый гастрольный вечер Санкт-петербургского филармонического оркестра под управлением Юрия Темирканова со Вторым концертом для фортепиано Брамса (солист – Нельсон Фрейре) и Десятой симфонией Шостаковича удался блестяще. Дирижёр, солист и оркестр музицировали на одном дыхании – и ощущение этого, а также музыкальные и визуальные впечатления оставили яркий след в памяти.

Со своим Первым фортепианным концертом Брамс ещё в возрасте 25 лет потерпел сокрушительное фиаско – ведь публика ожидала, в первую очередь, эффектных цирковых номеров и бравурного пианизма. Вместо этого Брамс предложил концерт в строгом стиле большой симфонии. И в своём Втором концерте Брамс остался непоколебимо верным своим принципам – но на этот раз публика была охвачена восторгом.

Точно так же реагировали и слушатели в Золотом зале: Нельсон Фрейре блистал высочайшим техническим совершенством в чарующих, наполненных энергией, пассажах. В медленной части его интимное, почти камерное исполнение, совместно с оркестром из Санкт-Петербурга, произвело сильное впечатление.

Стилистическая гибкость оркестра была поразительной – переход от Брамса к Шостаковичу удался, как будто их разделял лишь один маленький шаг. Благодаря Юрию Темирканову, музыканты Филармонического оркестра создали в высшей степени актуальную звуковую картину. Голоса были чётко артикулированы, сыгранность – точнейшей, при этом исполнение отличалось живостью и технической уверенностью. Впечатляющие примеры истинных мгновений музыки, которыми этот вечер был наполнен прямо-таки до отказа!

Флориан Кренштеттер / Florian Krenstetter

Перейти к оригиналу статьи >>
 

 Петербуржцы:
скупая жестикуляция, богатое содержание

 27.11.2012 (Die Presse)

Российские музыканты филармонического оркестра под управлением дирижёра Юрия Темирканова блестяще выступили в венском «Музикферайне». В первый вечер их гастролей солистом был Нельсон Фрейре.

Каково было удивление, когда в 1988 году в качестве преемника многолетнего главного дирижёра Евгения Мравинского выбрали не Мариса Янсонса, считавшегося фаворитом, а художественного руководителя Санкт-Петербургского Мариинского театра Юрия Темирканова! Многие задавались вопросом: сможет ли он сохранить уровень известнейшего советского оркестра? Уже известно: он смог. Темирканов и его филармонический оркестр – Санкт-Петербургский, как он теперь называется, образуют идеальный симбиоз, который был продемонстрирован уже в первый вечер их гастролей в Вене.

Придётся надолго задуматься, прежде чем удастся вспомнить столь же захватывающее исполнение Десятой Шостаковича. Уже одно то, что Темирканов, дирижируя, как обычно, без палочки, почти минималистическими движениями добивался подвижек темпа, достигал нагнетания, формировал переходы, было событием. Должно брать с него пример не только более молодым коллегам, которых любят называть «восходящими звёздами», но и каждому, стоящему перед оркестром.

Таким образом, безошибочно уверенно сыгранные друг с другом музыканты могли сосредоточиться на содержании этой ми-минорной симфонии, расширить её эпический простор, с блеском исполнив стремительную вторую часть, не сорвавшись при этом в пустую виртуозность. При исполнении этой симфонии, посвящённой обширной теме мира, существует определённый соблазн: ограничиться эффектным акцентированием её виртуозных фрагментов. Властная драматургия Темирканова уверенно избежала этого.

Нельсон Фрейре необыкновенно играет Брамса.

Для первой части своего первого гастрольного выступления в Вене (вторая была представлена произведениями Прокофьева, Мендельсона и Дворжака) гости из России привезли с собой классику: Второй концерт для фортепиано Брамса. Воля случая или осознанная режиссура была в том, что накануне он прозвучал в Концертхаусе  в исполнении Венского филармонического оркестра под управлением Андриса Нельсонса и солистки Элен Гримо? Обращали на себя внимание не только различие в жестикуляции обоих дирижёров – размашистой у Нельсонса, спартанской у Темирканова, но и подход солистов к этому сочинению, которое Брамс небрежно именовал «парой пьесок для фортепиано». Как раз этим-то опус в четырёх частях и не является. Напротив, эта вещь – сложнейшая как в техническом, так и в музыкальном аспекте, здесь требуется исключительное владение техникой, чтобы можно было сосредоточиться на всех музыкальных тонкостях. Нельсон Фрейре продемонстрировал это всей своей красноречивой музыкальной интерпретацией. Гримо удались некоторые красивые лирические моменты, но конкурировать с подчёркнуто широким «дыханием» Фрейре у неё не получилось. Фактурная насыщенность её партии создавала ей слишком ощутимые проблемы. 

Перейти к оригиналу статьи >>
 

Der Standard, Вена, 28 ноября 2012 года

Старая школа - согревающая пища для ушей

Симфонический оркестр Санкт-Петербургской Филармонии играет в «Музикферайн» (Обществе любителей музыки) Шостаковича и Брамса

Штефан Эндер / Stefan Ender

Вена – это чудо. Этот тон, эта манера игры – как будто из другого времени. Энергичный прямолинейный взлёт струнных, их размашистое, сочное, калорийное звучание: оно прямо-таки захватывает в крепкие объятья, из которых не так просто освободиться. Ударник на малом барабане, видимо, успешно прошёл армейскую службу. Очень энергичная группа деревянных инструментов; выдающееся соло фагота – как бальзам на душу.

Также любопытны визуальные впечатления: стрижки «лесенкой» и «конские хвосты» у мужчин, причёски в стиле незабвенной Лотты Ленья и белокурые локоны а-ля Кристина Эпплгейт у женщин. Бледность тонкого как спичка юного музыканта, исполнявшего соло на валторне, отсвечивает серебром.

Старая школа в чести у бывшего царского придворного оркестра, у музыкантов Санкт-Петербургской Филармонии. Юрий Темирканов получил пост главного дирижёра этого музыкального коллектива ещё до того, как Алоиз Мок превратил железный занавес в проволоку. Темирканов сосредоточен почти исключительно на партитуре, железно задаёт ритм правой рукой и лишь изредка совершает активный жест.

Да! В отдельных случаях брутальность, представленная Шостаковичем в его 10-й симфонии, могла бы сочетаться с большей остротой, элегические пассажи – с большей эмоциональной открытостью, танцевальная третья часть – с утончённой деликатностью. Но во второй части слушатели получили представление о пугающих силах, которые могут быть присущи этой нации.

Нюансы, декадентские тонкости, высокие душевные порывы? Да бросьте, Нельсон Фрейре во Втором концерте для фортепиано Брамса и не пытался позволить им на самом деле увлечь себя. Те, кто ожидали в качестве оркестрового биса увертюру Глинки к «Руслану и Людмиле», приятнейшим образом обманулись в своих ожиданиях, получив «Нимрода» Элгара. Последняя согревающая пища для ушей. Пройдём с ней сквозь зиму.

Перейти к оригиналу статьи >> 
 

Ю. Темирканов:
«Если исчезнет музыка,
человечество вернется в каменный век»

Гастрольные выступления оркестра Санкт-Петербургской Филармонии в Мегароне продолжатся 23-24 ноября

«Русский он, русский!...». Со свойственным ему жаром перебивает меня Юрий Темирканов. Я хочу спросить маэстро, считает ли он, что знаменитый оркестр Санкт-Петербургской филармонии, которым он руководит с 1988 года, представляет русскую культуру или все же его правильнее называть мировым оркестром. Он так настаивает на своем ответе, что даже отвечает сразу на английском языке, хотя весь остальной разговор мы ведем по-русски через переводчика.

Заслуженный музыкант особенно гордится тем, что его оркестру удается сохранить свой неповторимый характер. И это в эпоху, когда все, даже музыка, становятся жертвами глобализации. Как же он определяет русский звук? «Чтобы понять, что такое русский звук, достаточно просто услышать его один раз».

Наш разговор произошел незадолго до начала первого концерта Симфонического оркестра Санкт-Петербургской филармонии под управлением Темирканова в афинском «Мегарон Мусикис» 22 ноября.

Темирканов будет дирижировать оркестром и в понедельник, 23 ноября. В программу второго концерта входят Концерт для фортепьяно Шумана (солист грузинская пианистка Элисо Вирсаладзе), Классическая симфония Прокофьева и Симфония №8 А. Дворжака. На третьем и завершающем концерте, который состоится в Афинах 24 ноября, Темирканова за пультом сменит другой российский маэстро из более молодого поколения, Николай Алексеев.

Темирканов, которому в этом году исполнится 74 года, выступает в Мегароне с первого года его основания и любит и этот концертный зал, и Афины. По его мнению, в эпоху тяжелого кризиса, которую сейчас переживает наша страна, музыка и искусство в целом необходимы как никогда.

«Мне тоже довелось пережить кризис, когда Россия переходила от коммунизма к новому времени», - говорит маэстро.

«В те годы многие находили надежду и утешение в искусстве. В 1990-е годы политическая ситуация в стране была очень трудной. Прошло время, и когда к власти пришел Путин, я поехал в Москву и попросил аудиенции. Я объяснил ему, как России необходима культура, мы долго разговаривали, и, в конце концов, Путин решил выделить крупным оркестрам дополнительные дотации. Теперь у нас все в порядке…»

Считает ли он, что классическая музыка сейчас находится в упадке? «Этот вопрос обсуждается уже много лет», - отвечает Юрий Темирканов. - «Мне все это напоминает стариков, которые ругают молодое поколение и сетуют, что в их годы все было лучше. Классическая музыка – это часть мирового наследия. Если она исчезнет, исчезнет человечество».

Маэстро считает, что стареющая аудитория на концертах классической музыки (с чем он согласен) – это не самая большая проблема. «Самое важное для нас, это выиграть борьбу с массовой культурой, которая льется на нас с экранов телевизоров и из Интернета. Всем тем, что взывает к худшим человеческим инстинктам…»

Почему же тогда эта культура так популярна? «Потому что она доступна, удобна, не требует умения думать. Мне, например, нравится рыбалка. Чтобы ловить рыбу, не нужно думать, переживать; это просто хобби. Однако культура такой быть не должна. Настоящая культура повышает уровень общества».

Удастся ли классической музыка выиграть в этой борьбе? «Она обязана выиграть. Иначе мы все вернемся в каменный век».


 Перейти к оригиналу статьи >>

 

Темирканов и Фрейре –
концерт между сверканием и задушевностью


Luc Vermeulen

Зал Генри Ле Бёф ещё помнит звучание пятидесяти музыкантов, выступавших на сцене вечером в среду в рамках третьего вечера Музыкального Марафона, посвящённого симфонической музыке. Дирижёр Юрий Темирканов и его оркестр Филармонии Санкт-Петербурга с трепетом исполнили сочинения Сергея Прокофьева, а Нельсон Фрейре устроил нам настоящий праздник, мастерски исполнив второй концерт для фортепиано с оркестром Брамса. Чтобы усилить нашу радость, организаторы фестиваля запланировали ряд мероприятий - шестьдесят человек были допущены на генеральную репетицию оркестра, а после концерта состоялась публичная встреча с пианистом в "Bozar Shop". Генеральная репетиция по сути заново научила нас прочтению музыки. Хотя я должен признаться – скупость речи Юрия Темирканова да и используемый им язык, отнюдь не облегчили нам восприятия...

Однако предвкушение концерта, царившее в узком кругу, было просто волшебным... Появление у фортепиано человека, одетого в рубашку и небрежно накинутый на плечи свитер, вызвало во мне ощущение, словно этот большой дядя, прибыв издалека после ужина в кругу семьи, просто решил присесть за рояль и погрузиться в воспоминания. Слушатели благоговейно отдались музыке, правомерно считая, что переживаемое мгновение уникально, а память о нём станет священной... Но вот музыка внезапно прервалась, дирижёр прошептал несколько слов, и музыкально интонируемая речь изменила трактовку.

Спустя час начался концерт. Он открылся "Классической" симфонией Прокофьева. Эта пьеса, датируемая 1916-1917 годами, странно созвучна наследию Моцарта и его современников. На самом деле такое совпадение отнюдь не случайно - Прокофьев написал эту симфонию в стиле нового течения неоклассицизма, вдохновившись симфонизмом Гайдна. Характеристичность смешанной гармонической речи молодого композитора сотворила оригинальную работу, восхитительно переданную оркестром, особенно аккуратным благодаря очень точному жесту русского дирижёра.

Второе сочинение Прокофьева, прозвучавшее в концерте - две сюиты из балета "Ромео и Джульетта", сочинённых примерно двадцатью годами позднее симфонии. Эта музыка в стиле модерн чрезвычайно драматична, мы словно погружаемся в мир кинематографа. Полная контрастов, она содержала как напряжённые моменты, достойные фильмов Хичкока, так и весёлые, жизнерадостные страницы. Особенно поразила филигранность оркестра, разнообразие и неожиданность тембров. Тенор-саксофон и челеста, контрафагот и туба - такие противопоставления порождали самые разнообразные ситуации. Этот опус Прокофьева, встреченный овациями, завершил первую часть концерта.

После антракта атмосфера в зале стала умиротворённой. Одетый во фрак Нельсон Фрейре исполнил концерт для фортепиано с оркестром №2 Брамса с поразительной лёгкостью, то смело противопоставляя свою парию массе оркестра, то объединяясь с ней.

В конце концерта небольшая часть публики ушла, в то время как многие остались и бурными аплодисментами требовали бис. Тогда, в обстановке, близкой по тонусу репетиционной, пианист доверительно одарил нас Интермеццо ор.119 №1 Брамса, наполнившим зал огромным страданием. Но затем наши слёзы превратились в улыбки, и мы отправились на встречу с артистом. Откуда ушли весёлые и счастливые, получив автограф маэстро.

Вам я и вручаю «автограф» этого вечера...

Перейти к оригиналу статьи >>

Смотреть видео >>

Юрий Темирканов играет Прокофьева и Чайковского

Борис Белкин (скрипка) и Николай Демиденко (фортепиано)
Заслуженный коллектив России
академический симфонический оркестр
Санкт-Петербургской Филармонии
Театр Champs-Élysées, Париж
17 и 18 ноября 2012

У парижан уже сложилась привычка приходить на авеню Монтень, чтобы услышать оркестр царского города и его превосходного руководителя. В этот раз они прибыли в Париж 16 ноября, и два следующих вечера мы с большим удовольствием провели вместе с ними.

Концерт №2 для скрипки с оркестром Прокофьева (g-moll op.63 1935) не был сыгран с таким вкусом, как можно было ожидать. Конечно, благодаря Темирканову музыка с первой же ноты наполнилась гибкостью и вдохновением, но вступление солиста задало иной тон прочтению - полнокровный, жизнелюбивый, но не особенно музыкальный и слишком цветистый. Если сравнить это исполнение со звучанием Концерта №1 D-dur ор.19, слышимого нами неделей раньше (см.хронику от 10 ноября 2012), то надо признать, что нынешний концерт стал абсолютным антагонистом предыдущего. Так могучий звук Бориса Белкина был противопоставлен бесконечной аккуратности очень элегантного оркестра.

Центральная часть, Andante, удалась лучше всего. Белкин развернул её замечательным струящимся пением, в то время как дирижёр берёжно хранил невыразимо драгоценные кристаллики тембров. Реприза изменила тему (медь и контрабасы legato, солист pizzicato), приведя к звучанию редкостной плотности. Заключительное Allegro содержало мучительное приближение к вершине в партии скрипки и катастрофическое отсутствие подобного в партии оркестра.

На следующий день - всё наоборот. Николай Демиденко в тесном контакте с петербургским дирижёром и оркестром представил незабываемую интерпретацию третьего фортепианного концерта (ор.26 C-dur 1921) Прокофьева. Деревянные духовые в начальном Andante создали нежную полутень, на фоне которой солист стал чеканить тему, проговаривая её тонко и сосредоточенно, постепенно подводя к легкомысленно развернувшимся ударным пассажам в Allegro. Движение оркестра, проворное и лёгкое, но такое волевое, порой подчиняло себе солиста. Вкрадчивый звук, которым Николай Демиденко открыл среднюю часть, показал его изобретательность и отличную технику. Струнные сыграли с изысканной мягкостью. Последняя часть усилила внутреннюю концентрацию чувственности. Её партитура очень красочна – завитки фортепиано и сольной виолончели вступают в диалог, образуя абсолютную взаимосвязь.

Четвёртая симфония Чайковского вернула нас из ХХ века в прошлое (на сорок четыре года назад). С первых нот вступления Юрий Темирканов сразу же завладел залом, чрезвычайно сгустив медленный темп. Следующий раздел Andante sostenuto был исполнен с ощущением необъятной широты, а партия виолончелей звучала с несравненным совершенством. Затем «воспламенились» деревянные духовые, тема постепенно стала выявлять свой характер - moderato. Ревнивое внимание к деталям и широкий всеобъемлющий взгляд дирижера привели к созданию глубокой и изысканной картины. Подчёркивая контрасты немного сильнее, чем это привычно, Темирканов показывает слушателям, что именно Прокофьев взял у Чайковского, в частности для "Ромео и Джульетты". После Andantino возник коренной контраст - мы отведали удивительно рельефное Скерцо, с бесконечно богатым динамизмом, истинно балетное в штрихах. Финал гордо завершил эту серию русских концертов.

В эти два дня прозвучали ещё восемь фрагментов из балета "Ромео и Джульетта" ор.64, собранные в две сюиты, современные Второму скрипичному концерту. Юрий Темирканов прекрасен в работе над сюитой. "Монтекки и Капулетти" пленили деликатно трактованной переоркестровкой арфы/челесты с наивным простодушием кларнета. "Джульетта-девочка" захватила элегией виолончелей, исполненной с поразительной мощью. Восхитил лирический "Танец". Камерный "Танец антильских девушек" удивил широким дыханием. В номере "Ромео у Джульетты перед разлукой" слышалось скрытое предчувствие опасности. Хлёсткие, непоправимые как пощёчина "Маски", мучительное скандирование в "Смерти Тибальда"… Оркестр словно танцевал!

Перейти к оригиналу статьи >>

 

MC2 Гренобль

Дирижёр - Юрий Темирканов

Заслуженный коллектив России академический симфонический оркестр Санкт-Петербургской Филармонии

 

14 ноября 2012
Прокофьев: Симфония №1 D-dur «Классическая» ор.27
«Ромео и Джульетта» две сюиты для оркестра ор.64b
Шостакович: Симфония №5 d-moll ор.47

В мире есть чудесное постоянство: не смотря на все различия, политические перемены, исторические драмы искусство всегда встречается со своими служителями. Оркестр филармонии Санкт-Петербурга и его руководитель Юрий Темирканов - пример подобного трогательного постоянства. Этот оркестр со 130-летней традицией (он основан в 1882 году), бросает вызов обстоятельствам и случайностям. Он был, есть и будет всё таким же необыкновенным.  

14 ноября в программе прозвучали произведения двух композиторов, игравших в прятки со сталинским режимом, живших своей внутренней жизнью и сочинявших вне закосневших схем и направлений – Прокофьева и Шостаковича. Программа состояла из Классической симфонии Прокофьева, написанной в 1918 году, Пятой симфонии Шостаковича (1937 год) и оркестровой сюиты из "Ромео и Джульетты" Прокофьева, того же года создания. 

За то, что этот императорский оркестр (основанный Александром III для своего двора) приехал в Гренобль, надо благодарить Мишеля Ориера - генерального директора министерства культуры Франции и бывшего директора МС2.

Юрий Темирканов - преемник легендарного Мравинского, на протяжении 50 лет стоявшего во главе оркестра. Темирканов учился в Ленинграде игре на скрипке и альте, он – носитель русской дирижёрской традиции, выпускник Ленинградской консерватории, в 27 лет начал карьеру, открывшую перед ним весь мир. В 1988 году он стал преемником Мравинского. Интересно, что спустя год преемником Караяна становится Аббадо. Встать во главе оркестра после «незаменимого» - вызов, требующий большой смелости. Но если Филармония Берлина меняется с каждым руководителем, то Филармония Петербурга остаётся неизменной. На Западе сейчас оркестры многоязычны, многонациональны, и порой их корят в единообразии и бездушности. Напротив, петербургский оркестр действительно национален, это оркестр с глубокими корнями, несравненный по звуку и репертуару, с яркой индивидуальностью. При этом Юрий Темирканов необычайно скромен в жесте, порой до минималистичности. Он дирижирует скорее знаком, чем жестом, использует обе руки, отказавшись от палочки. Возникает "слышимый знак", подтверждённый улыбкой в уголке рта. Темирканов не зажимает музыку в руках, но ласкает, щекочет её, сопровождая сотворение звука скупым жестом. Есть части, в которых движутся не сами руки, а лишь кисти.

Темирканов "прост", добиваясь внимания оркестра лишь взглядом или тенью улыбки. Но в результате оркестр необычайно точно реагирует на знаки дирижера. Редко я слышал звук струнных такой полноты и такой глубины, как в этом фантастическом коллективе. И нет никакой механистичности! Экстраординарный контроль, и в то же время радость, передаваемая многочисленными улыбками на лицах оркестрантов. Радость и спокойствие. Такое спокойствие держит горы. Здесь ни дирижёр, ни музыканты не делают выспренних жестов, в оркестре нет движений как в беспокойном море, звук будто исходит из недр идеально смазанного механизма.

Стоит зазвучать первой ноте Классической симфонии, как сразу слышно намерение Прокофьева дать отсылку к симфонизму Гайдна. Ведь и состав оркестра аналогичен составу XVIII века. Кстати, наверняка здесь не обошлось без влияния Глиэра, учителя Прокофьева в детские годы, который всегда был большим поклонником творчества Гайдна. Но на стилистику этой симфонии сильное воздействие оказал XX век, век в котором уже родилась Нововенская школа. Я привык к исполнению этой симфонии Аббадо - энергичному и элегантному. Темирканов преподносит Прокофьева очень утончённо, с большим изяществом и лёгкостью. Largetto ещё раз подтвердило это, прозвучав с оттенком салонной тонкости и, в то же время, настоящим напряжением. Великолепное завершение части на динамическим нагнетении, словно "бег звука", остающийся до конца очень властным. (Ах, флейты!)

Сюита "Ромео и Джульетта" представляет собой фрагменты первого большого балета советского периода творчества Прокофьева. Существует 3 сюиты (третья мало известна), в которых фрагменты следуют не в сценическом порядке. Открывается первая сюита пьесой "Монтекки и Капулетти", вмещающей весь антагонизм, великий и неистовый. Некоторые моменты сюиты неодолимо напоминали "Петю и волка". Оркестр умело контролирует динамику и ритм - лёгкий, танцующий и синкопированный. Мне очень понравилась нежность, сладость и жизнерадостность "Джульетты-девочки". Особенно впечатлила ласковость, с которой дирижёр увёл оркестр на пианиссимо, так что "Маски" прозвучали с налетом мистической иронии. Разнообразие, окраска звука и блестящая техника расцветили это сочинение Прокофьева. Поразила способность Темирканова добиться от оркестра невероятных оттенков красок, тяжести или лёгкости, тонкости или грубости... И всё это соткано в пламени музыки!

Как известно, Шостакович сочинил свою Пятую симфонию "как ответ композитора справедливым критикам" после ужасного приёма Сталиным его оперы "Леди Макбет Мценского уезда", с которой по сути началась опала композитора. Он уже видел себя арестованным. Шостакович написал симфонию по фактуре очень классическую, привычной протяженности (40 минут) и в четырёх частях (moderato, allegretto, presto, allegro non troppo). Работая, он хотел показать послушание и разъяснить тем, кто хотел его выслушать, что критика несправедлива. Внешне оптимистичный финал симфонии болезненно контрастирует с ее первой частью. Но что меня удивляет, это повсеместная перекличка с Малером. Largo (третья часть), исполняемая струнными и гобоем, стала почти символом. Струнные петербургского оркестра были чудесны, возвышены. Благодаря им возникала напряжённая сила и бесконечная грусть, наплыв эмоций. О финале хочется сказать словами "проклятой" оперы: "Восторг радости был достигнут путём угроз". Вновь возникает параллель с Малером, но теперь это "Малер в радости". Шостакович рисует коллективную истерию, передавая её в финальном crescendo струнных с их оживлённым, прерывистым движением. Шостакович не радостен, но он занял позу, "положение радости", и в ней - его убежище.

Огромный успех, необыкновенный бис - напряжённый и технически сложный, и концерт окончен. Выходя из зала, сожалеешь, что приезжая в Гренобль, русский коллектив даёт лишь один концерт. В зале было немало пустых мест, наверное, по причине исключительной для Гренобля цены на билеты. Очевидно, что отсутствующие совершили ошибку и очень большую, поскупившись приобрести билет - ведь рай цены не имеет.

 

 Перейти к оригиналу статьи >>

 

Урок благозвучия родом из России


Le Monde.fr | 19.11.2012 à 12h54
Marie-Aude Roux

После Лиона и Гренобля Заслуженный коллектив России академический симфонический оркестр Санкт-Петербургской Филармонии и его руководитель прибыли в Париж, чтобы дать два концерта в Театре Champs-Elysées 17 и 18 ноября.

Дирижирование Юрия Темирканова похоже на волшебное погружение в мир, который был бы для нас уже потерян, если бы не великий дирижёр, один из последних титанов прошлого века. Темирканов - художественный руководитель легендарного оркестра Ленинградской Филармонии, расцвет которого начался с приходом Евгения Мравинского в 1938 (это же и год рождения Темирканова). Этот баснословный коллектив был лучшим коллективом мира на протяжении пятидесяти лет. Закончилась эта эпоха в 1988 году смертью Мравинского.

Темирканов стал ассистентом Мравинского в 1966 году после победы на престижном советском конкурсе дирижёров. Позднее он был художественным руководителем Кировского театра. Кроме того, Юрий Темирканов - приглашённый дирижёр многочисленных английских оркестров (например Лондонского королевского оркестра). После кончины Мравинского Темирканов пришёл в Филармонию ему на смену.

Борис Белкин.
"Выразительность, свободная от сентиментальности".

Темирканов, сам бывший когда-то скрипачом и альтистом, выбрал своего соотечественника Бориса Белкина для исполнения Второго скрипичного концерта (ор.63) Прокофьева. Белкин - советский скрипач, эмигрировавший на Запад в 1974 году, когда ему было 26 лет (вскоре он получил Израильское гражданство).

Во Втором скрипичном концерте, где многие предпочитают подчеркнуть чистую форму, исполняя его с раздражающей сухостью, Белкин передаёт полноту чувства с тонкой элегантностью и безрассудством. Его звук - круглый, благородный. Смычок сверкает в руках как тонкая рапира. Особенно хороша вторая часть - в ней долгое пение одинокой чувственной скрипки эффектно оттеняется струнными и кларнетами. В заключительной части, столь же блестящей, как и предыдущие, Борис Белкин и его скрипка Болонского мастера Roberto Regazzi с точностью передают атмосферу терпкого воодушевления.

Современник концерта  –  сюита из «Ромео и Джульетты», первого большого балета советского периода творчества Прокофьева. Он был написан в 1935 году, перед возвращением композитора на родину из-за границы, где он прожил восемнадцать лет. Восемь оркестровых пьес, собранные в две сюиты, снова напомнили о напряжённости русского лиризма. В этом произведении уже нет экспрессивной неистовости, характерной сочинениям предыдущего периода творчества Прокофьева. Исполнение сюиты вновь показало невероятное качество оркестра Филармонии, энергичность и  молодость его духовых, неистовствующих в дикой звучности, когда кажется, что сама материя становится ощутимой.

Чистое пианиссимо

Неровная линия гобоя, саркастические фаготы, короткий лай контрафаготов - вот звучание концерта. Медь с охающими сурдинами и ударные разрываются в воинственной атаке. Каждый пульт струнных - островок сопротивления. Несколько пассажей солиста звучат как целый концерт. Вступление контрабасов - как удар. Невероятно разросшаяся сочная звучность, пышная до грубости, хотя и не без утончённости.

Усталый Темирканов, собранный и бережливый, вытягивает это оркестровое море на пианиссимо, нежное, как одежды молоденькой девушки. Все играют так, словно музыка бесценна. Фантастическая техника, весь коллектив как единое целое. В «Смерти Тибальда» струнные играют с невероятной экспрессией.

В следующий раз в Театре на Елисейских полях Темирканов выступит со своим оркестром 17 июня 2013 с программой, посвященной музыке русских балетов. Но еще до этого Маэстро можно послушать в Париже c Оркестром де Пари 14 и 15 февраля в зале Плейель.

Перейти к оригиналу статьи >>

 

 

Юрий Темирканов –
вдохновлённый защитник лиризма Прокофьева

22 ноября 2012
Joseph Thirouin

Париж. Театр Champs-Élysées.

17.11.2012
С.Прокофьев (1891-1953) – Концерт №2 для V-ni с oркестром g-moll op.63, 
«Ромео и Джульетта» оркестровая сюита ор.61b 
Борис Белкин - скрипка

18.11.2012
С.Прокофьев (1891-1953) – концерт №3 для фортепиано с оркестром C-dur, op.26,
П.Чайковский (1840-1893) – симфония №4 f-moll op.36
Николай Демиденко - фортепиано

Заслуженный коллектив России
академический симфонический оркестр
Санкт-Петербургской Филармонии

Дирижёр – Юрий Темирканов

Прошедшие концерты вызвали в памяти минуты, проведённые в этом зале четыре года назад - тот же дирижёр, тот же оркестр исполняли тогда Классическую симфонию Прокофьева с непередаваемой живостью и весельем. Возможно, часть слушателей сожалела, что на этот раз Первая симфония не была в программе, но это разочарование не оставило осадка в душах людей, и прошедшие два концерта привели к абсолютному завоеванию оркестром признательности аудитории.


Небольшой отрывок Классической симфонии, представленный в анонсе концерта на сайте театра, стал своего рода обобщением программы двух вечеров, в которой был собран мелодический гений Прокофьева, заслуживающий сравнения с Моцартом или Гайдном, сдерживаемый только чёткой ритмикой музыки этого композитора.

Два концерта (для фортепиано и для скрипки) и сюита для оркестра из балета "Ромео и Джульетта" оттенялись Четвёртой симфонией Чайковского. Подобное сопоставление неожиданно выявило родство двух композиторов. Чуткое внимание к русской мелодической традиции, наряду с их неисчерпаемым талантом, привело к тому, что стало почти невозможным отличить темы подлинно народные от сочинённых композиторами. Правда, на творчество Прокофьева наложил отпечаток XX век - это слышно и в гармонических красках, и в способе развития, где ощущение ритмической моторики перекрашивает мелодию, придавая лирике совершенно особенный облик.

Юрий Темирканов чувствует эту прокофьевскую двусмысленность с тонкостью, достойной похвалы. Он ведёт за собой музыку, и два солиста – виолончелист Борис Белкин и пианист Николай Демиденко – следуют за ним. Темирканов не стал традиционно, постромантически, толковать сочинения Прокофьева, подчёркивая контрасты. Нет, новаторство его прочтения - в области темпов. Он сталкивает части,  совершенно немилосердным образом беря экстремально полярные темпы – тяжёло тянущийся  медленный и очень тревожный быстрый. Таким образом, он отдаляется от экспрессивной трактовки музыки Прокофьева, с большим вкусом заново открывая прокофьевский мелодизм. Темирканов преподносит своё видение этой музыки, полной пылкости, шутливости, ужасно обольстительной в своей колючести и терпкости.

В этом ему помогает оркестр, ведь если его манера дирижирования безупречна в своей строгости и элегантности, то и оркестранты не менее восхитительны. Каждый должен мечтать очутиться во главе этого оркестра - его гибкость позволяет добиться роскошных эффектов и агогики, однородность всех тембров, особенно блистательная у струнных, одновременно ни сколь не вредит передаче рельефности музыки. Качество звука у солистов и вовсе ослепительное. Партия ударных скандирует ритм без каких-либо помарок. Особенно стоит отметить точность динамики, например, в моменты тутти, когда музыка буквально «превращается в дыхание».

Скерцо в симфонии Чайковского стало настоящим успехом. Порой эта часть может быть сыграна в раздражающей манере - различные голоса партитуры, каждый из которых поочерёдно проводит тему, сложно привести в порядок, если хочется избежать вульгарности. Но у Темирканова скерцо блистало пленительным огнём, электричеством, ликованием. После тяжести печального Andantino en modo di canzona подобная трактовка скерцо придала ему оттенок «сумасшедшей»  экспрессии. Финал же, сцена всеобщего ликования, тоже избежал тривиальности - качество игры струнных позволило устранить скуку, разбросанную по партитуре. Темирканов использует начальный разбег темы финала для подготовки вторжения "темы рока" из первой части  - "крика" медных духовых, от которого стынет кровь, будто смерть уже близка.

Но вновь звучит музыка Прокофьева, и нам кажется, что она и не умолкала. Борис Белкин во втором скрипичном концерте будто "дышит в унисон" с Темиркановым. Особенно удалась центральная часть – она была сыграна чрезвычайно убедительно: лицо скрипача дополняло выразительность музыки, а аккомпанемент пиццикато струнных был преисполнен лёгкой насмешки. Вступление кастаньет  придало финалу испанский оттенок, и он был сыгран крайне бурно и с удальством, что доказало – Борис  Белкин в равной степени владеет и технической, и эмоциональной стороной партитуры.

Сюита из Ромео и Джульетты действительно была сыграна совершенно. Известнейшая пьеса "Монтекки и Капулетти", которая открывала второе отделение концерта, задавала тон и беспощадным, и меланхоличным местам. Интересно, что ритмическая жизненность Темирканова «созвучна» с партитурой балета.

При всём уважении к пианисту Николаю Демиденко нельзя промолчать, что в его исполнении явно не хватало чувствительности. Третий концерт позволяет конечно умерить настоящие темпы, но тогда музыка становится более резкой. Жаль, что заключительный апофеоз - скользящие гирлянды у фортепиано, светящиеся и чистые, был сыгран как на экзамене по сольфеджио.

И, наконец, отметим привычку Темирканова на бис предлагать публике отрывки, не имеющие отношения к программе, очень популярные, даже «заигранные» (транскрипция "Испанского танго" Альбениса, например), позволяющие оркестру блеснуть в последний раз. Такой подход, несомненно, достоин Прокофьева!

Перейти к оригиналу статьи >>

 

19 ноября 2012 года
Амстердам
Concertgebouw 

Смотреть видео >>


Афиша

Большой зал
Репертуар

Январь
Февраль 

 

 Видео

 

 

 Специальные проекты:

Дневник гастролей 

Беседа перед концертом

Творческие встречи

Концерты в Фойе

Конкурсы


Информационный центр 
Филармонии

 Музыкальная
библиотека

 
Детские рассказы и рисунки

Орган

Касса БОЛЬШОГО ЗАЛА
Часы работы кассы
с 11.00 до 20.00,
(в дни концертов до
окончания антракта)
перерыв с 15.00 до 16.00
Справки по Тел. (812) 710-42-90


Касса МАЛОГО ЗАЛА
Тел.(812) 571-83-33
часы работы кассы
с 11.00 до 19.00,
(в дни концертов до 19:30)
перерыв с 15.00 до 16.00
Справки по Тел. (812) 571-42-37

© 2000-2012, Copyright Saint-Petersburg Philharmonia®
Web-мастер сайта

Рейтинг@Mail.ru